НЕБЫВАЛОЕ БЫВАЕТ.....

НЕБЫВАЛОЕ БЫВАЕТ.....

12 ТАНКОВ ИЗ СОРОКОПЯТКИ В ОДНОМ БОЮ

23 августа 1942 года

Геройский подвиг совершил командир орудия старший сержант А. Ф. Алеканцев на подступах к Сталинграду. Когда в батарее осталось только его орудие, он со своим расчетом вступил в единоборство с 20 немецкими танками и подбил 8 танков. Оставшись один у орудия, будучи раненным, он в течение часа сражался с фашистами и подбил еще 4 танка, заставив гитлеровских танкистов повернуть обратно.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------—

ПОДВИГ АЛЕКСАНДРА АЛЕКАНЦЕВА.

В тех же боях, в которых смертью героя пал лейтенант Алексей Кабанов, беспримерный воинский подвиг совершил и командир орудия старший сержант Александр Алеканцев. Он прибыл на НП командира полка майора Сорокина, широкоплечий, рослый, внимательно выслушал боевой приказ: «Противник ожидается с юга вдоль железной дороги Сальск – Сталинград. Бои идут в районе станции Тингута и Тингутинского лесничества. Ваш орудийный расчёт назначается в распоряжение боевого охранения лейтенанта Кабанова. Он должен занять позицию в районе юго-западный отрог балки Сухая, не допустить прорыва танков противника и в случае отхода боевого охранения поддержать его своим огнём»… Шагая с товарищами по опалённой земле, Алеканцев встретил вышедших из балки солдат. Он снял карабин с плеча, но тут, же обратно взял его на ремень, разглядев звёзды на пилотках солдат. Это отходили от Тингуты к Сталинграду наши части. Лица воинов были черны от пыли и порохового дыма, одежда порвана, обувь разбита. Многие шли, опираясь на плечи товарищей и санитаров. Подойдя вплотную к балке, подступившей к железной дороге, артиллеристы остановились. Сразу же за балкой вновь простиралась степь, лишь кое-где поросшая тёмными кустами курая и полыни. С юга по степи тянулась грунтовая дорога. Упершись в балку, дорога круто сворачивала влево и, обогнув её, уходила на село Большие Чапурники и Красноармейск. - Здесь и встанем, - сказал Чебунину Алеканцев. – Отрог балки используем как противотанковый ров, сусликовые кучки – как минное поле, замаскируем и попробуем обмануть немчуру. «Вот он, настоящий передний край, который не раз представлялся мне, когда я выводил на занятия расчёт своего орудия», - думал Алеканцев. Вечером притянули орудия, оборудовали огневую позицию, разместили ящики со снарядами. Расположились на отдых. Тревожная ночь обступила балку. - Чебунин, ты спишь? – спросил Алеканцев. - Какое там, - отозвался Чебунин, - разве уснёшь? Из расчёта никто не спал, только Александр Скороход вздремнул. Григорий Шанкин слышал глубокое дыхание Скорохода, тоже старался уснуть, но так и не смог. Рослые, как на подбор, они были ещё очень молоды: старшему из артиллеристов шёл двадцать второй год. - Вот где мы будем принимать боевое крещение, - скал Григорий Шанкин. - Выходит так, - ответил Шанкину Момот, копаясь в своём ранце. Видя, что бойцы не спят, а солнце уже выползло из-за Волги и греет степь, Алеканцев поднялся, потянулся и, проверяя своё предположение, спросил: - Чебунин, ты всегда точно определяешь. Скажи, где, по-твоему, танки немцев пойдут? - Вдоль железной дороги и левее, - ответил Чебунин. - Справа или слева дороги? – переспросил Алеканцев. - Прямо на нас, на боевое охранение лейтенанта Кабанова.

Немецкие танки не заставили себя ждать. Кабанов несколько раз предупреждал расчёт Алеканцева о готовности и приказывал разворачивать орудие то в одну, то в другую сторону. Напряжение росло. Вот загремела артиллерия, налетели, как пираты, «мессершмитты» и штурмовики немцев. За ними наблюдал Григорий Шанкин и ругал их, на чём свет стоит. Прибежал комбат капитан Сергей Боровик и приказал: - Танки противника подпустить на 500 метров, не бояться и бить наверняка. - Мы, - сказал он, - рядом, в балках Морозова и Сухой тоже встретим гитлеровцев как следует. На горизонте, левее железной дороги, появились длинные облака пыли, послышался гул моторов. - Идут! – громко доложил наблюдавший подносчик снарядов Момот.

Танки немцев шли по ровной степи, переваливаясь в бороздах вспаханной колхозной земли. На орудие Алеканцева двигалось до 30 машин. Их подпустили близко. Степь охала, дрожала. С треском разрывали воздух залпы орудийных выстрелов. Наводчик Алексей Чебунин спокойно и быстро наводил оружие в цель, подносчик Момот подносил снаряды, Григорий Шанкин заряжал, а правильный Александр Скороход поворачивал орудие настолько, насколько необходимо было для глубокой наводки в цель. - Готов! – махнул правой рукой Чебунин. - Огонь! – скомандовал Алеканцев. Одна 45-миллиметровая пушка вступила в бой против 30 танков, 30 пушек и пулемётов, против 120 отборных гитлеровских солдат и офицеров. На место подбитых танков лезли другие. Некогда было взглянуть, что делается у соседей. Поэтому Алеканцев и его боевые друзья не могли сразу понять, что случилось, когда гитлеровские танки перестали стрелять и поспешно, как с перепуга, начали отходить.

Орудийный расчёт Алеканцева прекратил стрельбу, стали слышны частые залпы соседних орудий. Дымились подожжённые немецкие танки, - их было 13, остальные отходили, ползли по степи, не зная, где укрыться от губительного огня наших артиллеристов. Алеканцев и Шанкин бросились к Скороходу, который силился что-то сказать, но так и не смог. Осколок снаряда попал ему в грудь. Александр Алеканцев накрыл своим платком лицо Скорохода. Теперь они стали к орудию вчетвером. Два соседних орудия вышли из строя. Было видно, что гитлеровцы сосредоточивают танки и снова пойдут в атаку на комсомольскую пушку. - Если немецкие танки не преодолеют балку – наш противотанковый ров, - сказал своим товарищам Алеканцев, - мы ещё им покажем.…Рано утром на позиции полка майора Сорокина пошли в атаку около 100 танков и два пехотных полка немцев.

В семистах метров от орудия Алеканцева, в кустах бурьяна, показались 20 танков противника. Орудийный расчёт Алеканцева не дрогнул и принял бой. Всё было готово к стрельбе, и всё-таки командир приказал: - Орудие к бою! Зарядить бронебойным! Справа железная дорога, слева балка, впереди противник. Чебунин, по среднему танку огонь! По правому огонь! По левому огонь! Огонь! Ещё огонь! Хватит, дымит, гад! Первыми выстрелами орудия комсомольцев было остановлено 4 танка. Три горели, а четвёртый вертелся, и его добивали.… Через одну-две минуты и он замер, густо задымив. Снаряды и мины немцев пахали землю и рвались вокруг орудия, осколки стучали в орудийный щит. Немецкий снаряд разорвался сзади, кто-то вскрикнул и застонал. Упали одновременно подносчик снарядов Мамот и заряжавший Шанкин. Действуя теперь вдвоём, Александр Алеканцев и Чебунин подожгли ещё три и подбили два немецких танка.

Танки горели в двадцати метрах от орудия. Наводчик Чебунин, заменявший теперь и подносчика и заряжающего, вдруг споткнулся и упал. Он был ранен в голову. Дым и пыль от горящих танков, от разрывов мин и снарядов, раздуваемые ветром, закрыли всю степь, и в этом кромешном аду Алеканцев остался у орудия ОДИН. Уже 9 танков, как огромные обгорелые головёшки, застыли на скатах кургана. А 11 продолжали наседать. Алеканцев решил, во что бы то ни стало выполнить задачу, не пропустить танки и обеспечить успех боя взвода лейтенанта Алексея Кабанова. Первый снаряд, выпущенный Алеканцевым, попал в танк, но не поразил его и отлетел. От второго снаряда танк загорелся. Радость охватила Алеканцева. Он снова зарядил орудие, навёл его на танк. - Выстрел! – скомандовал сам себе Алеканцев, и второй танк задымил и остановился. Но остальные, как разъярённые чудовища, ползли на Алеканцева. Фашистская пуля больно впилась в тело. Но Алеканцев снова зарядил орудие и подал себе команду: «По фашистским танкам огонь!». Невиданный поединок продолжался.

Загорелся ещё один гитлеровский танк. Остальные били по орудию уже прямой наводкой. Снаряды опрокинули пушку вверх колёсами, осколок перебил Алеканцеву левую руку. Казалось, всё кончено. Но он собрал последние силы, взвалил на себя тяжело раненого наводчика Алексея Чебунина и стал отходить. - Терпи, Алёша, - шептал сквозь зубы Алеканцев, - скоро дойдём до наблюдательного пункта полка. Несколько раз падал, терял сознание Алеканцев и снова полз, но всё-таки дотащил на себе Чебунина. Когда командир полка майор Сорокин приехал в расположение медицинского батальона и склонился над носилками героя, старшего сержанта комсомольца Алеканцева, тот доложил чуть слышным голосом: - Товарищ майор, за 24 часа боя сожжено 18 и подбито 7 фашистских танков. Они не прошли… Пехоту не считали. Лейтенант Кабанов погиб.

После выздоровления Алеканцев остался в строю. Прошло с тех пор много лет. Его орудие № 2203, как реликвия боевого подвига под Сталинградом, хранится в артиллерийском музее в городе Ленинграде.… Так дрались с врагом воины нашей 422-й стрелковой дивизии. Героями становились многие».

(И. К. Морозов. «От Сталинграда до Праги». Записки командира дивизии. Нижневолжское книжное издательство. Волгоград. 1976. С. с. 30-34).

на фото: сорокопятка Аликанцева с заводским номером 2203 в Музее артиллерии, инженерных войск и войск связи в Санкт - Петербурге.